«Мне так страшно… Я не пила сто лет, так как запойная, а недавно нечаянно начала (с одного бокала вина, как обычно). Шесть дней пила, даже белку словила, и кажется, это еще не конец, как же страшно, я ведь такая молодая и красивая, и умру... Приняла „Фенибут“, но не помогает, руки ужасно трясутся, и спать не могу. Не могу есть, не могу шевелиться, но и лежать тоже не могу, дышать тяжело, озноб еще, вчера так же было, но я выпила, и сразу стало лучше, а теперь ужас, паранойя и припадки!

Я решила не пить. Вообще. Но мне кажется, я сейчас умру, пожалейте меня и пропишите мне какое-нибудь лекарственное средство, чтобы я выжила... и легкий антидепрессант, какой-нибудь, лёгкий и прекрасный. Мне же ещё и морально плохо. И я так отупела, я словно дебил, я ничего не понимаю, и не могу вспомнить, как же раньше я жила так правильно, у меня были друзья и работа, и я могла даже бегать и прыгать, если захочу, а теперь встану и сразу кружится голова, только лежишь и умираешь... Не пейте никто и никогда, это яд».

Русская водка, ты меня сгубила. Сегодня я перечитывала свой дневник. Вот это место, снова и снова, и покрывалась холодным потом. Прочтите тоже и ужаснитесь вместе со мной. Если вы не знаете, что чувствует женщина во время запоя, вам повезло.

Полгода назад, после этой самой записи, я снова бросила пить. Я закодировалась. Ребята, я бы так хотела, чтобы кто-то тогда, когда мне казалось, что пить — это так круто, рассказал мне, что меня ждет!

Так вот, это были цве-точ-ки! Настоящая жесть началась после того, как я узнала, что раскодироваться можно и вполне легко. Да-да, я не уехала на Бали, я снова забухала.

Раскодировали меня за 5 тысяч рублей. А кодируют за 10 тысяч. Так что выгодно, кстати. Вот если бы кодировали за 5, а раскодировали за 100...

Наркологи с тех пор стали моими лучшими друзьями. Поздравляли меня с 8 марта, капали в долг, приезжали среди ночи, да и вообще, мы с ними болтали за жизнь, как с друзьями, пока я лежала под капельницей. Я им каждый раз рассказывала: «нет, вот это точно все, теперь я все осознала, я знаю, что я больше не выпью ни капли». И через пару дней опять.

Но потом произошло чудо, я снова не пила полгода. А потом — был такой ад, у меня случилось горе, я, наверное, впервые страдала так сильно. Я правда, не знала, что еще мне остается — прыгать в окно не хотелось, остальное — казалось невыносимым. И на этой грани сердобольная подружка приехала меня навестить, как принято, по-женски, с бутылочкой белого вина.

Я молча выпила бутылку, пошла за второй, третьей, не помню. И вот тогда начался новый запой. Я раньше максимум пила по паре дней, только потом — нарколог. А тут апофеоз страданий, я упивалась этим состоянием анестезии, мне перестало быть плохо, я ничего не чувствовала, я не трезвела неделю, пока мне насильно не прочистили все.

До этого я как бы не пила, на работу ходила. А тут, катись всё к чёртовой матери, полный абзац по всем фронтам. Потом — с помощью врачей и близких — все вернулось в ритм, потом началось снова. Выпила бокальчик, и дальше несознанка, и пока не падаешь — пьешь.

Утром трясет, больно в груди так, что хочешь проткнуть себе грудь, блюешь от запахов, не можешь жрать, пока не выпьешь, не можешь разговаривать, трясет постоянно. Не проходит это чувство, что внутри все сжато, от бухла болит сердце, и еще хуже, пока не напьешься в хлам, не отпускает жуткая тревога, депрессия, моральный ад.

Я все это пишу, потому что вдруг кому-то это поможет. Не помогали мне ни таблетки, ни наркологи, ни шринк, ни кодирования, ничего!!! После очередного ужаса, я поняла, что так не пойдёт. Я не стала звонить наркологу, хотя ползала по квартире, потная и заблеванная, не пила таблеток, хотя сердце грозило выскочить из груди, и не пила, чтобы попуститься, я ничего не делала. Я просто решила ждать. Ну, просто ждать, потому что все проходит, и это состояние тоже должно пройти.

Я не спала сутки, меня ломало так, что я реально в какой-то момент хотела убить себя. Потом я заснула, потом еще полдня блевала, снова заснула. Через двое суток смогла поесть бульон и меня не стошнило. Я не обращала внимания на боль внутри, на тревогу, на тот ужас, который параллельно происходил в голове, и помнила: все пройдет, все проходит и это пройдет. Как молитву себе повторяла.

Потом, спустя еще пару дней, физически стало лучше. И я начала себя оберегать, как это делают с тяжелобольными. Начала гулять. Смотреть добрые фильмы. Читать детские книжки. Я запретила всем близким говорить мне плохие новости, я постоянно себя чем-то радовала и насильно не давала себе отвлекаться на тревогу и депрессию. Я себе все разрешала. И еще через неделю мне стало легче. Я поняла, что я смогла! А потом все стало налаживаться…

НО!

Я знаю, что я не могу выпить бокал вина. Никогда в жизни. Или всё начнётся снова.

Я знаю, что для меня всего одна дорожка — это снова запой.

Я знаю, что никакие таблетки и антидепрессанты не помогут мне, потому что как только я перестану их пить, мне будет хуже вдвойне.

И я знаю, что у меня куча нерешенных проблем, как в жизни, так внутри меня, но так же знаю, что никто не поможет мне, кроме меня, что я справлюсь с ними или научусь с ними жить.

А алкоголь — он все время клеит меня, он ищет меня, он за мной бегает. Добрые люди пытаются «угостить» при каждом удобном случае, в моменты слабости — руки сами тянутся к бутылке, в моменты счастья — хочется отметить, в моменты скуки — хочется отвлечься, в моменты… Во все моменты он рядом. Он ждет. Может, он дождется, и я вернусь. Но пока я трезвая.